July 29th, 2020

1999

Спровоцировать и донести на ближних неуёмное стремление

"В 1987 году на экраны вышел фильм Вадима Абдрашитова «Плюмбум» — о школьнике, который решил «искоренять зло» и стал добровольным помощником милиции. Кино скорее про то, что борьбой с преступностью должны заниматься профессионалы, а не «добровольцы», которые придумывают зло и тем самым его плодят. Плюмбум ловко втирается в доверие и доносит на фарцовщиков и всякую мелкую шушеру, однако все понимали и скрытый смысл — в 1987 году в СССР еще не мог появиться фильм об агенте 5-го управления КГБ СССР, которое занималось выявлением «идеологических диверсий». А таких было немало — я знал у нас в компаниях нескольких поименно. Это деликатная тема: осведомители чаще всего ранее сами становились объектами шантажа и вербовки, нередко предупреждали тех, кого разрабатывали, а вместо реальной информации гнали своим кураторам всякую чепуху.

Пикеты в поддержку фигурантов «Нового величия» около здания ФСБ. Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»
«Руслан Данилов» из дела «Нового величия», судя по его откровенным показаниям в суде («Посещать запрещенные собрания — мое хобби»), и есть такой «плюмбум» в современном изводе, но работающий не по общеуголовной мелочи, а по теме «защиты конституционного строя» (так в 1989 году было переименовано 5-е управление КГБ СССР, а ныне называется одно из управлений в структуре ФСБ).

Но между «тогда» и «теперь» есть существенная разница. Негласные помощники 5-го управления лишь собирали и передавали информацию о настроениях (преимущественно интеллигенции), которая редко реализовывалась в виде уголовных репрессий: чаще все дело ограничивалось беседами с отбором расписок (профилактикой), вербовкой новых стукачей или увольнением с работы (исключением из вуза), лишением продвижения по службе и запретом загранкомандировок. В работе спецслужб это называлось «контролем над оперативной обстановкой» и «профилактикой», в отличие от активных мероприятий. Максимум, что могли разрешить своим нештатным стукачам «кураторы», — поднять тему в разговоре с объектом разработки или дать ему почитать запрещенную литературу (но без права самим приобретать или изготовлять ее для провокации).

«Плюмбум Данилов» в деле «Нового величия» играет гораздо более активную роль: снимает помещение для собраний (на чем и «спалился» — произвел оплату с карточки на свое настоящее имя), организует мероприятия, редактирует «устав», а по показаниям подсудимых сам его и пишет, нашпиговывая формулировками, в которых экспертиза впоследствии найдет признаки «экстремистской направленности».

В СССР 60–80-х годов дело «Нового величия» просто не могло появиться.

Советская элита, напуганная сталинскими репрессиями, создала систему строгого контроля за КГБ, а метод провокации был прямо запрещен специальными совершенно секретными приказами.

В КГБ существовало специально подразделение, которое отслеживало случаи провокаций, наказывало за них по службе и информировало об этом личный состав. Это подразделение и вся его деятельность были свернуты в начале 90-х годов в надежде, что новые демократические институты искоренят эту мерзость сами собой.

Увы, надежда не оправдалась, и это вернуло нас (не в смысле масштабов, но в плане методов) в сталинские и даже царские времена. Но и с учетом этого, по мнению старых «чекистских кадров», активные мероприятия в отношении «Нового величия» выглядят позорно. Во-первых, провокация реализована слишком по-любительски, нештатным сотрудником, явно превысившим свою компетенцию. Во-вторых, — и это еще важнее — нарушен непреложный закон агентурной работы, требующий защиты источников.

По делу «Нового величия» показания в суде под своими именами дали два штатных сотрудника «Центра Э»..."...


Спровоцировать и донести на ближних неуёмное стремление у чекистов-командиров не вызывает возмущения?