Nikolai Sudenko (sudenko) wrote,
Nikolai Sudenko
sudenko

Да не порази нас, Господь, слепотой и глухотой!

"Беслан — это провал. Дыра в ткани мира.



То, что абсолютно невозможно, случилось и осталось.

1128 человек пришли на первое сентября в первую школу.

334, из которых 186 — дети, — были убиты жесточайшим образом.

783 были ранены.

Неискалеченных не осталось совсем.

Прошло 12 лет. Дыра не исчезла. Она сквозит.

Она сквозит внутри жизней.

Эту дыру затыкают чем могут.

Мы затыкаем дыру слепотой. Привычкой раз в год поплакать. Мы ходим мимо нее на ощупь, сильно рискуя.

У государства больше возможностей. Государство закрывает Беслан золотыми стенами, деньгами, государственными программами, официальными мероприятиями...



«Золотой саркофаг» над школой №1. Фото: Елена Костюченко / «Новая газета»

Женщины метут пол спортзала, поливая из бутылок с водой. Их дети — на фотографиях вокруг, одна берет меня за руку и ведет знакомить с дочкой — «твоя ровесница». У погибших считают возраст — так же, как будто они были бы живые.

Спортзал все так же уставлен бутылками с водой. Со стен смотрят фотографии. Фотографии, рисунки, плакаты прикрывают дыры от осколков и пуль. Проломы окон прикрыты мягкими игрушками. Из пробоин в полу высовываются пластиковые цветы.

Сама школа тоже изменилась. Три года назад снесли южный флигель — крыло, параллельное спортзалу. По южному флигелю во время штурма стреляли из танков. «Оно было полуразрушенное, там оставалось немного первого этажа. Люди приезжали, спрашивали — а что здесь было, тоже бомбы? И там все было пропитано кровью. Там погибло больше 100 человек». Еще переложили стенку столовой — тоже в дырах от снарядов.

Родителям объясняли, что переделки школы — технические. Обещали, что восстановят каждую щербинку от пули и осколка — по фотографиям. Каждая щербинка — это оборвавшаяся жизнь.

Конечно, этого не произошло.

— Спортзал же вообще хотели снести. Или встроить в храм. Я сказала, что лягу под технику, если они придут сносить...

Дом Эллы Кесаевой и Эммы Бетрозовой от школы отделяет линия железной дороги.

Остро пахнет коровами. Есть и козы, и куры, и огород — здоровье очень важно. На кухне стынет осетинский пирог. Дом совсем не похож на центр сопротивления, но именно здесь находится основной генератор расследования бесланского теракта.

Они прошли 130 российских судов. В 2008-м отсюда ушли 43 килограмма документов в Страсбургский суд. Заявителей было 447 человек. Сейчас их 346. Сначала заявителями были родители несовершеннолетних детей, объясняет Эмма Бетрозова. Теперь дети выросли.

— Мы здесь записывали их показания, расшифровывали, переводили. Каждый из них свидетельствовал по часу, по два. Потом еще много досылали — и материалов, и всего.

В 2012-м жалобу приняли, летом 2015-го — признали приемлемой. Ей назначен статус приоритетной.

Страсбургский суд будет выяснять, все ли сделало государство для предотвращения теракта, для минимизации потерь среди заложников, для объективного расследования причин трагедии и — главное — гибели людей.

Сережка — усыновленный Эммин сын — лежит на диване, вскидывается, прислушивается, снова засыпает.

Муж Эммы Руслан был убит 1 сентября. Два родных сына Эммы убиты. Алан и Аслан, 16 и 12 лет.

Дочка Эллы Зарина смогла выйти.

Теперь бывшая спальня сыновей превратилась то ли в кабинет, то ли в оперативный штаб. Книжные шкафы, папки от пола до потолка.

В прошлом году сестры подготовили плакат с обвинением в адрес президента. Фотографии обожженных тел. Плакат делали из ткани — не хотели, чтоб разорвали, готовили секретно. Эмма спрятала его под кофту. И пошла на бесланское 1 сентября.

— Но они знали. Почти сразу нас окружили. Я говорю: «Мы мешаем вам запускать ваши шары? Мы вам не мешаем. Мы рядом постоим».

Им скрутили руки. Их попросили отдать «плакат про президента». Им сказали, что они позорят пострадавших и устраивают цирк. Начальник РОВД Дулаев узнавал у них, спрашивали ли они разрешение, чтобы проводить акцию у школы.

— Мы в таком положении странном, — Эмма говорит мягко. — Погибли спецназовцы, погибли, да. Но это же не значит, что спецназ не виноват. Одна группа спасала, а другие же стреляли, стреляли из гранатометов по школе. И пожар тушили 2 часа 15 минут. Террористы заводили заложников в столовую, а по столовой стреляли из танков.

— Если наши мальчики выжили три дня, они были живы, если они действительно погибли из-за штурма, почему мы должны все списать на террористов? — говорит Элла. — Закрыть глаза, уши? Моя девочка мне рассказывала, что перед штурмом они оба живы были. Эти люди, которые стреляли по школе, они ведь служат сейчас, наверное. И живут припеваючи, убив столько детей. Может быть, совершили новые преступления, потому что безнаказанность порождает..."... http://www.novayagazeta.ru/society/74385.html




Рты затыкать – давняя традиция?

Tags: Бесланская трагедия, Новая газета, Путин и дети, главнокомандующие не пострадали, дети 'единой россии', журналисты, затыкание ртов, память о прошлом, репутация, спасатели, спасители, терракты в России
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments