Nikolai Sudenko (sudenko) wrote,
Nikolai Sudenko
sudenko

Всё смешалось в царстве без царя — деревянные дома, подводы, лошади да люди и 'заветы Октября'

"...Мой участок — это 100 километров. Примерно 10 деревень. Пациентов — пять тысяч человек. Летом — больше из-за дачников. По нормам на одного врача должно приходиться 1200. Самый отдаленный поселок от нашей Рочегды — 85 километров. А ближайшие — в 15-40 километрах. Вроде бы немного, но надо учитывать, что дорог тут нет. Если из нашей «подведомственной» деревни вызывают скорую, езда по ухабам может занять 5-6 часов. У нас был вызов из Шошельцев. Уехали в 9 утра, а на место к пациенту прибыли в 17 часов. Иногда не успеваем вовремя. Один раз приехали, уже когда человек умер. Инфаркт.

Раньше мы с инсультом, инфарктом и многими другими патологиями принимали в своей больнице. Но сейчас у нас стационар закрыли, осталось только дневное отделение. Поэтому таких пациентов сначала доставляем в районную ЦРБ. А оттуда их транспортируют в город.

Считается, что при инсульте есть 4-5 часов с момента проявления первых симптомов, когда зону поражения мозга можно ограничить проведением специальной терапии. Но я уже говорил о дорогах. Поэтому понятие «терапевтического окна» — для нас почти чудо. Представьте — нам нужно добраться до деревни, которая в нескольких часах езды. Потомдонести больного до автомобиля на волокушах. Это что-то наподобие простыни. Носилки с больным ставятся на пол «уазика»-скорой. В автомобилях для перевозки тяжелых больных есть амортизаторы, поглощающие тряску. У нас такое не предусмотрено. Кто в машине едет — чувствует каждую кочку и ухаб. А по правилам такие пациенты должны быть в покое. Зимой на улице обычно 38-40 градусов мороза. В машине не намного теплей. Носилки практически примерзают к полу.

Рочегда образовалась в 1945 году. Тут начали добычу леса осужденные и бывшие немецкие военнопленные. Сейчас — живут их потомки, в поселке много немецких фамилий. А леспромхоз до сих пор единственное крупное предприятие, на котором пытается держаться экономика.

Поселок, хотя и находится практически в центре Архангельской области, отрезан от «большой земли». До города больше 300 километров. Нормальных дорог нет. В самом поселке бетонные плиты. А на подъездах — грунтовка. Когда слякоть — все раскисает. Проехать на обычной легковушке из окрестных деревень практически невозможно. Чтобы попасть из Рочегды в район и в город, нужно переправиться на другой берег Северной Двины. Летом действует паромная переправа. Зимой — ледовая дорога. А вот весной и осенью, когда лед нестабильный, отсюда не выберешься. Изоляция продолжается от двух до четырех недель.

Санавиация часто нам тоже не помощник. Там есть требования определенные к вызовам. К ребенку полетят. А если пенсионер с инсультом или пневмонией — могут и отказать.

Вертолет санавиации для транспортировки больных мы вызываем два-три раза в год. И по исключительно серьезным поводам. Но бывает, что даже обоснованный вызов сделать невозможно. В апреле у нас был ребенок. Аппендицит, и уже начался перитонит. Стояла распутица. Попытался переправить его в район на моторной лодке. Но шел ледоход, лодку бы просто замяло, и тогда все бы убились. Вызвал вертолет. А там сказали, что смогут прилететь только в светлое время суток. Потому что в Рочегде нет оборудованной вертолетной площадки с фонарями. Тогда все обошлось. Ребенка успели спасти...

Я был в Норвегии в 2012 году. Нам показывали, как работает их медицина в сельских условиях. Там несколько уровней: фельдшерские пункты в маленьких деревнях, больницы в поселках, крупные стационары в городах. Мы пытаемся выстроить нечто подобное. Но в Европе хорошая транспортная доступность, а у нас случись что — за час-два тебя никто не заберет. Там есть интернет, телемедицина. Сделали рентген, информация тут же поступает специалисту. Тот расшифровывает и отправляет заключение. А у нас, когда еще рентген-аппарат был жив в больнице, мы снимки возили в район. И потом две-три недели ждали результат. Но тогда хотя бы пациента не надо было туда гонять, как теперь...

У нас есть села, где фельдшерские пункты расположены в домах с печным отоплением. Дров мало, поэтому их экономят. Водоснабжения тоже нет. Поскольку до колодца идти далеко, зимой набирают в ведра снег и топят его. Эта техническая вода используется для мытья полов.

Хотя я единственный врач в Рочегде, но всего в больнице по штату у нас работают 23 человека. Это санитары, медсестры, фельдшеры. Действует дневной стационар. Однако его регулярно хотят «оптимизировать». Есть скорая помощь. По вызовам ездят две машины. Одной 16 лет, другой шесть. Из оборудования — два аппарата ЭКГ, тонометры. Рентгеновский аппарат и флюорограф вышли из строя.

Теоретически на дорогостоящие исследования — КТ, МРТ — есть квоты. Но практически достать их трудно. Обычно звонишь и спрашиваешь, можно ли записать человека. Там отвечают, что запись уже закончилась, попробуйте через месяц. А через месяц то же самое. Поэтому наши пациенты, если считают, что им необходимы эти исследования, идут в коммерческие центры...

В качестве телемедицины у нас тут разве что программа «Здоровье» по Первому каналу. В поселке нет нормального интернета. Только по мобильной связи. То есть не для передачи большого объема информации. К тому же с мобильной связью бывают перебои даже у нас в поселке. А в отдаленных деревнях ее вообще считай что нет. Чтобы вызвать скорую по телефону, люди забираются на крышу или на дерево — ищут высокое место, чтобы телефон поймал сигнал..."... https://lenta.ru/articles/2017/08/15/doc/


У хозяина экономного не выпросишь скоромного



"Здоровье за деньги не купишь", а лечение можно.
Tags: вцепившиеся во власть, гримасы путиномики, достижения, забота Родины, забота о нищих, забота о семье, здоровье, несменяемые, нищета, разруха
Subscribe

Posts from This Journal “забота Родины” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments